Зачем я профессор практики в ВШЭ?

F00B670A-167D-4928-B55C-5362DBAA8C62Дюжину лет назад у меня в Columbia Business School был класс профессора Дэниела Паравизини по корпоративным финансам. Тема для меня близкая, профессор интересный, поэтому, сдав предмет на отлично, я напросился на следующий семестр быть teaching assistant. Это позиция временной занятости на факультете с задачей разбирать классы, домашки и тесты со студентами.

Через этот опыт я открыл новый вид интеллектуального удовольствия — это видеть, как люди растут, когда с ними делишься знаниями, когда помогаешь им стать сильнее, когда в них вкладываешься и получаешь результат. Это вдохновляет просто на 110%. Так я стал преподавать прикладные тематики и занимаюсь этим уже десять лет. Но что меня привело в ВШЭ на профессора?

В Columbia Business School одни из лучших классов преподавались adjunct professors — профессорами практики. То есть либо партнер большой четверки рассказывал про разбор отчетности, либо управляющий директор топового банка с Wall Street про сделки слияния и поглощения, либо директора и партнеры венчурных и прайват эквити компаний вели свои классы. Это круто.

Когда я перешел из McKinsey в Сибур, то в то время корпоративный университет компании еще не был создан, а команду нужно было развивать. Мне пришлось часть тренингов разработать самому (потому что на рынке не было провайдеров), а часть программы вместе с провайдерами сильно переписать. Я искренне верил и верю в принцип, что руководитель должен вкладываться в команду сам.

Так родился мой цикл тренингов по прикладному структурному мышлению, который был прочитан раз пятьдесят в Сибуре, на ММК, для Летней и Зимней школы Changellenge и не только. Сейчас читаю его на Бирже для сотрудников раз в полтора месяца. Суммарно через эту программу прошло более полутора тысяч человек. Тренинг оказался хитом и не раз брал мне титул лучшего преподавателя.

Затем в ММК я столкнулся с тем, что матстатов не учили, а за два часа курс эконометрики для экономистов, финансистов и стратегов профессора не объясняют, тогда как регрессии и корреляции в анализе в бизнесе — это как знать азбуку в жизни. Без них — никуда. Так появился второй регулярный тренинг анализа данных, где за два часа учились с нуля строить нормальные регрессии.

Этот тренинг успешно переехал со мной и на Московскую Биржу, где он также включен в программу преподавания и сотрудники могут на него записаться. Моя мечта сейчас — научиться учить тех, кто будет преподавать этот курс уже без меня. То есть открыть цепную реакцию, что не только один руководитель делится знаниями и опытом, но и коллеги так же стремятся поступать.

Построение финансовой карьеры означало, что я регулярно стал выступать с прикладными тематиками на форумах CFO Russia, где делился опытом в планировании, построении процедур в финансовом блоке, взглядом на роль и задачи CFO в современной компании. Это раз за разом приносило мне титул лучшего спикера по итогам года. И в 2018 году это снова произошло (фото).

Затем, в 2015 году я пересекся с Тимуром Шагивалеевым, главой лучшего индустриального парка — Алабуга, который попросил всех их проектных менеджеров провести через тренинг по принятию инвестиционных решений на практике. И с Александром Аузаном, деканом экономического факультета МГУ, моей alma mater, с командой которого мы обсуждали моногорода.

К этому моменту у меня накопился ящик выступлений, тренингов, лекций и так далее. И летом 2016 года меня познакомили с Сергеем Кадочниковым, директором ВШЭ в Питере. Прошел год, и летом 2017 года мне приходит предложение подумать о профессоре практики, когда магистрам менеджмента и финансов можно будет читать ультраприкладной курс лекций. На английском.

Я честно скажу, я размышлял. Это — ответственность. Ответственность. ОТВЕТСТВЕННОСТЬ. К осени я решился, и начал процедуру согласования совместительства, потому что топ-менеджер может быть профессором с совместительством к основной работе только по согласованию с Советом Директоров. Получилось. И вот теперь я профессор практики ВШЭ.

Какой класс ультраприкладной для магистров, чтобы его имело смысл читать? Это Business Research Methods, где я за восемь классов прохожу методику структурирования, анализа данных и синтеза, принятия решений по ключевым функционалам корпорации. Когда на каждом трехчасовом классе мы разбираем от трех кейсов из реальной жизни. В ВШЭ преподавание идет на английском.

Зачем? Зачем в это вкладывать время, душу, силы, энергетику?

Раз. Это позволяет самому в себе разобраться и научиться объяснять то, что ты делаешь, только простыми словами.

Два. Это дает возможность почувствовать интересы молодого поколения. И озвучить вакансии, которые хочешь заполнить.

Три. Это способ вернуть обществу то, что оно в тебя вложило, а ты теперь отдаешь следующему поколению, чтобы они могли быть сильнее.

На субботней лекции в ВШЭ был мой давний друг и выпускник Гарварда. Он тоже вспомнил, как к ним приходили Chief Strategy Officers, члены правления, CEO крупнейших брендовых компаний и давали классы. И говорит, что мой класс оказался крайне прикладной, что современным студентам он просто роскошь. Поэтому я убедился, что топ-менеджер должен преподавать. Это — верно.

Еще на эту тематику из toolkits и публикаций можно прочитать:
Река жизни течет в одну сторону.
Долгосрочное планирование развития.
Сессии, работа и два психотипа.
Как обучить свою команду?
Шесть кредо долгой счастливой жизни.
Чем живет поколение Y.
TOP-20 рентабельных предметов высшего образования.

На прошлой неделе опубликовали: Т: Три лучших теста. MBTI, HDS и McClelland.

Все публикации копируются и выкладываются ботом в канал Телеграм.

Позиция в данной статье является частным мнением автора в частном блоге и не является официальным заявлением или публичной рекомендацией от имени компании-работодателя.